Хива — 7

[ymblanter]

30 августа 2015

Теперь, наконец, дойдём до мавзолея Пахлавана-Махмуда, который мы видели, кажется, во всех предыдущих сериях, посмотрим вторую часть дворца Таш-Хаули, выйдем за пределы Ичан-Калы и увидим Аму-Дарью.



Купол мавзолея Пахлавана-Махмуда.



Около комплекса Ислам-Ходжи, на котором мы закончили предыдущую серию, расположены самые оживлённые места туристической Хивы. Там несколько исторических строений образуют довольно узкую улицу (которая как раз восточным концом и выходит к медресе Ислам-Ходжи). На эту улицу, в середине, выходит мавзолей Пахлавана-Махмуда, одно из самых популярных зданий Хивы как среди паломников, так и среди туристов. Это означает, что и тех, и других там достаточно, а значит, достаточно и уличных торговцев, в основном сувенирами, которые блокируют примерно половину ширины улицы по всей её длине. Ну и, кроме того, проход по улице с запада на восток входит в обязательный свадебный ритуал. Мы видели три свадьбы: жених и невеста идут рядом, а за ними уже довольно длинная процессия. У всех невест было довольно грустное выражение лица. Объяснялось ли это жарой или другими привходящими обстоятельствами, я не знаю.

Сначала мы зашли в пару медресе на восточном краю улицы. Первое — медресе Атаджонбой (1884). Внутри что-то среднее между выставкой и магазином ковров (билет не нужен). Я знаю, что обычно, если есть подозрение, что попал в магазин ковров, надо бежать оттуда как можно быстрее, но тут к нам никто сверх обычного не приставал.







Медресе Атаджонбой.


Медресе Мазари-Шариф (1882). Что внутри, не знаю.





Медресе Мазари-Шариф.


Пахлаван Махмуд, житель Хивы, умерший тут в 1325 году, был простого происхождения, но получил известность как поэт, а после смерти был почитаем как святой. Более того, это святой — покровитель города, и поэтому ничего удивительного, что к началу 19 века тут возвели огромный и очень богато украшенный мавзолей. Он много раз перестраивался, и тут похоронен не только сам Пахлаван-Махмуд, но и некоторые хивинские ханы. В том числе тут должны были похоронить Исфандияра, последнего хана, имевшую реальную власть, но его убили в 1918 году во дворце Нуруллы-Бая, вне городской стены, и по каким-то причинам это означало, что похоронить внутри Ичан-Калы его нельзя. Впрочем, и без него внутренняя отделка мавзолея совершенно потрясающая. Купол мавзолея вынесен на заглавную фотографию поста. Вход, как полагается, через огромный портал, который отделан не зелёным, как сам мавзолей, а обычным для Узбекистана синим.



Входной портал мавзолея Пахлаван-Махмуда.


На территории, окружённой стеной, находится не только сам мавзолей, но и медресе (возможно, медресе Мазари-Шариф с кадра выше оно и есть), а также кладбище, но свободно ходить там нельзя (ну, или нам не удалось).



Двор мавзолея Пахлавана-Махмуда с внешней стороны.


Напротив мавзолея, через всё ту же улицу, медресе Шер-Гази-Хана (1726). Утверждается, что его строили рабы, которых хан обещал отпустить на свободу после постройки медресе, но они не смогли о чём-то договориться, и рабы линчевали его прямо в медресе ещё до окончания постройки. Что стало с рабами после этого, неизвестно, но вряд ли что-то хорошее, а Шер-Гази-Хан похоронен в мавзолее Пахлавана-Махмуда. Сейчас внутри медресе музей культур неузбекских народов Узбекистана. Относятся ли к ним таджики, я не помню (Хива не таджикский город, но даже и там наличие такого раздела могло бы привести к неприятным последствиям), но точно есть казахи, каракалпаки и туркмены. Вроде бы прямо в этом медресе в 18 веке учился Махтумкули, считающийся величайшим туркменским поэтом всех времён (даже президент Ниязов, кажется, не претендовал на верховенство в этом виде программы).





Медресе Шер-Гази-Хана.


Наконец, медресе Мирзабаши (1905), рядом с медресе Шер-Гази-Хана. Внутрь зайти, по-моему, нельзя, видимо, используется как склад для уличных торговцев.





Медресе Мирзабаши.


Времени у нас оставалось не так много, и я решил, что мы сходим к южным воротам, потом другим путём вернёмся в восточную часть Ичан-Калы, сходим в не осмотренный накануне художественный музей, а потом посмотрим что успеем к западу от Ичан-Калы. Южнее медресе Шер-Гази-Хана начинаются жилые кварталы. Вот вид на минарет Ислама-Ходжи.



Минарет Ислама-Ходжи.


Мечеть Багбанли (1809), около которой мы уже проходили в предыдущей серии.



Мечеть Багбанли.


Южные ворота — Тош-Дарвоза — так же хороши, как и северные, но там вообще нет почти никого. Они выходят даже не в жилые кварталы, а на какой-то огромный пустырь.



Тош-Дарвоза.


Стена Ичан-Калы тут выглядит так.



Южная стена Ичан-Калы.


Потом мы снова вошли в Ичан-Калу через южные ворота и отправились по махаллям на северо-восток. Махалли устроены как и везде.



Южная часть Ичан-Калы.


Первое историческое здание, которое мы увидели — медресе Абдуллы-Хана (1855), построенное его матерью. В здании находится музей природы, и мы из-за нехватки времени туда не пошли, может быть, зря.



Медресе Абдуллы-Хана.


Медресе Аллах-Кули-Хана (1834) мы уже видели накануне, но на него один из лучших видов внутри Ичан-Калы.



Медресе Аллах-Кули-Хана.


Снимок этот сделан с платформы медресе Кутлук-Мурад-Инак (1804—1812), в котором расположен художественный музей. Музей интересный, но небольшой, так как художников в традиционном смысле (масло по холсту) в Хиве по естественным причинам было немного, и из огромного медресе использовано всего два или три зала. Зато можно выйти на внутренний двор, а с него спуститься в цистерну (резервуар) с водой. Вход в неё виден справа на фотографии ниже. Воды, впрочем, там почти нет.



Медресе Кутлук-Мурад-Инак.


Мы уже были готовы развернуться и пойти к западным воротам, но решили досмотреть пару зданий, примыкавших к медресе Аллах-Кули-Хана — караван-сарай и что-то ещё. Они в не очень хорошем состоянии, используются под склад и недоступны для посещения. Зато они находятся напротив (в десяти метров) от восточной стороны дворца Таш-Каули, куда мы накануне не дошли. И обнаружилось, что у дворца есть второй вход, о котором нам накануне никто ничего не сказал, и что эти два входа не сообщаются — то есть войдя в один из них, можно только там же и выйти. Восточный вход ведёт в гарем и жилые помещения хана, которые так же, как и внутренние дворы в западной части дворца, очень красиво отделаны синими изразцами, и тоже требуют реставрации. Вот несколько фотографий.











Жилые помещения дворца Таш-Каули.


На внешней стене мы нашли такую мозаику, которая должна была изображать схему Ичан-Калы. Схема к тому моменту нам уже была не нужна, так как мы как раз собрались из Ичан-Калы выходить, но мозаика мне понравилась.



Мозаика со схемой Ичан-Калы.


Нашей конечной целью был дворец Тозы-Бега, летняя резиденция Мохамеда Рахима Хана II, который по карте должен был находиться в паре километров юго-западнее Ичан-Калы. Но самой интересной частью была прогулка по махаллям, начинающимся от западных ворот. Если в лабиринте улиц жилой части Ичан-Калы потеряться не страшно — в худшем случае можно пройти лишние пару сот метров и выйти к стене или на какую-нибудь узнаваемую площадь, то тут ситуация совсем другая — никаких указателей нет, на карте нарисован лабиринт улиц, разобраться в нём невозможно, а если пойти не в ту сторону, так и выйдешь, скажем, через полчаса не в ту сторону. К счастью, чувство направления у меня неплохое, и куда идти в целом, я понимал. Сначала мы нашли мечеть и медресе Мамат-Марам (1903) — по-видимому, именно минарет этой мечети мы видели с утра на горизонте. По виду обычная квартальная мечеть, хотя про квартальные медресе я что-то никогда не слышал. На моей карте её не было.





Мечеть и медресе Мамат-Марам.


Пройдя махалли, мы вышли на относительно большую улицу Рахимат-Маджиди, на которой обнаружился минарет Гульсава (он же Чилли-Авлийя). На карте у меня он был, но больше я про него ничего не знаю. По виду 1900-е годы.



Минарет Гульсава.


Дворец Тозы-Бега мы не нашли. Южнее минарета Гульсава Хива (кажется, город там формально переходит в район) превращается в более или менее прямоугольную сетку улиц с далеко друг от друга отстоящими домами. Мы пару раз спросили, куда идти, и нам даже показали дорогу, но у нас банально не хватило времени — там, где я рассчитывал найти дворец, стоял какой-то полуотель, полусоветских времён санаторий, и дворец, очевидно, был дальше. В нормальной ситуации мы бы его нашли, но тут мы имели шанс не успеть к четырём к западным воротам, поэтому мы развернулись, дошли до гостиницы (купив по дороге в магазине продукты на ужин), взяли вещи, и с ними уже почти бегом добрались до западных ворот, где нас уже ждал водитель, с которым мы с утра договорились ехать в аэропорт.

Когда мы сели в машину, я предложил ему за дополнительные 10 тысяч (то есть за 30 вместо 20 обговоренных) свозить нас на Амударью. Он подумал и назвал цифру 35, что нас вполне устраивало. Он неплохо говорил по-русски (как я понял, его сын живёт в Оренбурге, а сам он служил в армии, кажется, в Подмосковье). По дороге он рассказал массу разных вещей, например, как то, что он работал водителем на автокомбинате, а потом автобусное сообщение стало не нужно, и автокомбинат закрыли. В Ургенче, по его словам, работает только один завод, выпускающий какую-то тяжёлую технику типа экскаваторов, я, впрочем, уже забыл, какую.

Амударья — часто известная по своему греческому названию Окс, или Оксус — то, из-за чего весь хорезмский оазис вообще может существовать. Вода во всех каналах в оазисе поступает из Амударьи, и водитель сказал нам, что через неделю начинается сезон сбора хлопка — занятия в школах останавливаются примерно на месяц, и все отправляются на хлопок. Вся дорога от Ургенча до Хивы проходит по садам и полям. Если не Амударья, соответственно, никакого Хорезма бы тоже не было.

Амударью я видел пару раз в своей жизни — один раз переезжал через неё по мосту на поезде Москва-Душанбе в 1990 году (причём мост был, кажется, в Чарджоу, нынешнем Туркменабате, куда сейчас не попасть никак), пару раз видел её с самолёта, но течёт она по таким странам, куда я не могу просто так взять и легко поехать. Поэтому не воспользоваться этим шансом было невозможно. Амударья находится примерно в десяти километрах за Ургенчем, и тут ещё довольно широка — около Муйнака ниже по течению стоит дамба, и там всю воду разбирают на орошение, в Аральское море она не идёт. До прошлого года в Ургенче на другой берег — там уже Каракалпакия — был понтонный мост, и через него шла дорога на Бухару и Ташкент. В прошлом году построили настоящий мост. Куда точно ехать, я не знал, и водитель прямо перед мостом свернул налево и привёз нас на место старого моста (Чалиш). Там сейчас стоят несколько катеров с рыбаками, но, в общем, место достаточно тихое, а река огромная. Как принято говорить в определённых кругах, закрыл гештальт.







Амударья в Чалише.


По просьбе Настасьи снял ещё ящерицу. Тот объектив, который я брал с собой, явно не предназначен для макросъёмки.



Ящерица.


Аэропорт Ургенча находится на той же стороне города, что и Амударья, и мы добрались туда быстро и без проблем. Аэропорт совершенно пустой, принимает около пяти рейсов в день. При нас улетел рейс в Питер, а мы должны были вылететь одновременно с рейсом в Ташкент — я не понимал, зачем два рейса отправлять одновременно, пока не выяснилось, что это рейс в Ташкент с посадкой в Бухаре. В Бухаре вышли мы и группа японцев человек в тридцать, а остальные пассажиры остались лететь дальше. Мы же, выйдя из аэропорта, взяли первую машину в город по несколько завышенной цене в 17 тысяч и благополучно доехали до нашей гостиницы Фатима, но об этом в другой раз.