ymblanter

6 июля 2013

Перед приездом в Москву я написал Тане и спросил, куда ей хочется поехать. Вопреки обыкновению, она прислала довольно длинный ответ в точности на этот вопрос. Ответ содержал некоторое количество мест на северо-востоке Подмосковья, которые я, несколько помучившись и отбраковав то, что было уж совсем в стороне, втиснул в один день. Получились Царёво, Пушкино и Клязьма.

Никольская церковь в Царёво.

Царёво находится прямо за городской чертой Красноармейска, а до Красноармейска мы доехали на прямой электричке — сколько я помню, когда я был в начальной школе (и знал пригородные расписания Московского узла близко к тексту), прямых не было, и надо было пересаживаться в Софрино, но сейчас всё изменилось. За Красноармейском пути идут куда-то дальше, но на карте у меня их не было (что, видимо, означает, что это подъездной путь), а разбираться мне с тех пор было лень.

Станция Красноармейск.

Красноармейск, бывшее Муромцево, замечателен своей ткацкой фабрикой, которая в каком-то виде сохранилась, и какие-то дореволюционные корпуса стоят между станцией и рекой Ворей. Издали они выглядят симпатично, но нам надо было в совсем другую сторону, а никакой уверенности в том, что туда имеется свободный доступ, у меня не было. Мы вышли на главную улицу города, которая потом превращается в шоссе, идущее в Пушкино, и прошли пару километров пещком до Царёво. Сам город, по крайней мере то, что видно с шоссе, представляет собой обычную позднесоветскую застройку, смесь блочных коробок и одноэтажного частного сектора. В середине нашёлся какой-то нетривиальный объект (на западной стороне шоссе), до сих пор не знаю, что это такое.

Ворота в Красноармейске.

Никольская церковь в Царёво совершенно необычна не только для Подмосковья, но и вообще для России. Во-первых, она построена в 1812—1816 годах в псевдоготическом стиле, со множеством шпилей и прочими деталями, для России вообще не особенно характерном. Самый известный пример этого стиля в Подмосковье, наверное, Владимирская церковь в Быково, которая приписывается Баженову. Кто строил церковь в Царёво, неизвестно, но точно не умерший в 1799 году Баженов. Сайт sobory.ru с уверенностью пишет, что архитектором был Иван Еготов, ученик Баженова и Казакова. Он знаменит много чем, но в первую очередь проектами реконструкции башен Кремля, главным зданием госпиталя в Лефортово и усадьбой в Люблино.

Никольская церковь в Царёво.

Во-вторых, по всему периметру церкви выполнены барельефы с разнообразными библейскими сценами. Опять же, барельеф для русского искусства вещь довольно необычная. Тут всё скульптурное оформление приписывается Гавриилу Замараеву, как раз специалисту по барельефу, выполнившему, например, барельефы в Останкино и в старом здании Московского Университета. Замараев учился в Париже у Пигалля, потом вернулся в Россию, был избран академиком, и умер в 1823 году, в возрасте 64 года, в глубокой бедности. Какие-то барельефы мы смогли идентифицировать, какие-то не смогли, Тайную Вечерю смогли целых два раза — её, конечно, недолго спутать, например, со свадьбой в Кане Галилейской, но вроде все очевидные признаки наличествовали. То ли мы ошиблись, то ли заказчику этот сюжет очень нравился. Белые барельефы выполнены на жёлтом фоне (раньше фон был светло-голубым, жёлтый, на мой взгляд, удачнее) и хорошо контрастируют с красной стеной выше и ниже. Смотрите сами.

Не могу понять, что это. Вроде, должен быть ветхозаветный сюжет. Не Товий же.

Евангелист Марк.

Тоже непонятно что. Авраам? Лестница Иакова?

Ветхозаветная Троица

Это без вариантов должна быть Тайна Вечеря.

Апостол Иоанн

На входе готические же ворота.

Потом мы сели в автобус, который останавливается прямо около церкви, и уехали в Пушкино. Я не очень понимал, где там выходить, и мы вылезли сразу после того, как переехали Ярославское шоссе — и угадали. Нам, собственно, в городе нужно было только старое Ярославское шоссе — сначала немного на север, потом немного ня юг. На севере, после минут пятнадцати ходьбы по одноэтажной и не особенно интересной застройки, мы вышли к деревянной Сретенской церкви, которая находится в микрорайоне Новая Деревня.

Сретенская церковь в Новой Деревне.

Сейчас вся огромная территория вокруг города, от платформы Тарасовская до платформы Заветы Ильича, подчинена городу Пушкино, но исторически это было отдельное село. Церковь построили в 1874 году, и до 1922 года она стояла на станции Пушкино, а потом её перевезли в Новую Деревню. Церковь, насколько я понимаю, не закрывалась никогда, и известна не только тем, что это одна из немногих исторических деревянных церквей в Подмосковье, но и тем (а для многих — главным образом тем), что тут в 1989 и 1990 году, до своей смерти, служил Александр Мень. Там же он и похоронен.

На юг нам пришлось идти существенно дольше, да ещё и с перерывом на обед — в центр города мы не заходили и были только на окраинах, и я уже не надеялся, что мы найдём какое-то место, где удастся пообедать, но совершенно неожиданно обнаружился хороший грузинский ресторан. Потом мы перешли Учу и вышли к Никольской церкви.

Уча.

Это совсем другой жанр, нежели две предыдущие церкви. Никольская церковь была построена в 1694 году и является самым что ни на есть типичным представителем московского стиля того времени — несмотря на то, что огромное количество таких церквей до наших дней не дошло, их ещё осталось достаточно, чтобы пятиглавый храм с каменными узорами и со стоящей рядом колокольней был хорошо знаком каждому жителю центра Европейской России, кто хоть минимально обращает внимание на происходящее вокруг. Колокольня, впрочем, была построена в середине 9 века, и к тому же к церкви по бокам пристроены ещё две трубы непонятного времени и назначения — но явно не 17 век. К церкви примыкает старое кладбище, а за ним пустырь, так что панорамных точек вокруг неё достаточно. Рядом нашлось какое-то здание непонятного назначения, явно используемое, но как именно, мы так и не поняли. В списках памятников культурного наследия его нет.

Никольская церковь в Пушкино.

Здание рядом с церковью.

Ближайшая к Никольской церкви платформа электрички — уже не Пушкино, а Мамонтовская. Немного подумав, мы решили пешком идти на Клязьму. Дорога там, надо сказать, совершенно не очевидна, карта помогала не особенно, так как она была, во-первых, старая, во-вторых, не все улицы были подписаны на карте, и не все были подписаны на местности. Мы последовательно прошли какую-то промзону на правом берегу Учи, дачный посёлок, одиноко стоящую кирпичную пятиэтажку, дачный посёлок, здание школы (наверное, так как подписано оно не было), снова какой-то полудачный пейзаж типа Подушкинского шоссе, когда вдоль дороги стоят какие-то заборы и иногда ворота, а что там за ними, неизвестно, и, наконец, вышли, куда собирались — в дачный посёлок Клязьма.

На Лермонтовской улице, которую мы не без труда нашли, ещё недавно стоял ансамбль двух церквей — деревянной Гребневской 1902 года постройки и очень нетривиальной архитектурой, и церкви Спаса Нерукотворного Образа. Гребневская сгорела в 2007 году, восстанавливать её, как водится, никто не стал, и на её месте сейчас строится уродливый бетонный новодел. Зато Спасская сохранилась (хотя реставрация бы ей не помешала), и за ней-то мы сюда и шли по промзонам. Эта церковь была построена в 1913—16 годах архитектором Василием Мотылёвым по рисунку Сергея Вашкова в стиле модерн. Они имеет какую-то совершенно невообразимую форму и огромные росписи по всем наружным стенам, а также отдельное панно над входом. Каким-то чудом она пережила советскую власть, дойдя до аварийного состояния и едва не развалившись, но сейчас выгядит веьма неплохо. Что я совершено не понимаю — это зачем её надо было строить именно тут. То есть, очевидно, в Клязьме уже до революции был дачный посёлок, но кто конкретно тут жил в это время, кто заказал церковь, и кто обратился к Вашкову, который практически не занимался архитектурными проектами, я не знаю, и даже не очень понимаю, где об этом можно было бы прочесть.

Церковь Спаса Нерукотворного Образа.

Дальше мы надеялись найти несколько дач, которые должны были располагаться в этом же посёлке и стоять на государственной охране как памятники истории или архитектуры. Дача Шолохова (Лермонтовская, 15), практически напротив церкви, нашлась легко.

Дача, на которой жил Михаил Шолохов.

В нашем списке было ещё несколько адревос дач, принадлежавших совершенно неизвестным мне людям, но ни одну из них мы не нашли. То ли они уничтожены, то ли стоят в глубине огромных участков, и снаружи их просто не видно, то ли ошибки в адресах. День заканчивался, в Ивантеевку для осуществления плана Б мы никакими силами не успевали, и за поисками дач дошли до платформы Клязьма.

На участке от Клязьмы до Ярославского вокзала за сорок лет ничего не изменилось, и Ярославское направление остаётся одним из двух в Москве, где станция метро есть только на вокзале — и останется, по-видимому, последним. Может, это и к лучшему.