Невада - 2

[ymblanter]

18 марта 2012

После Огненной Долины я поехал в лежащий к северо-востоку от неё город Овертон. Это внешне ничем не примечательный город американского запада. Основан он был, как и почти всё вокруг, мормонами в 1880-е, кажется, годы. В те времена никто другой тут жить не соглашался — сам город находится в долине Моапа, по которой течёт Грязная Река — Muddy River, приток Колорадо с достаточно красноречивым названием. Вокруг пустыня. Однако, во-первых, история освоения американского запада — вообще вещь сама по себе интересная, во-вторых, в случае Овертона были и особые обстоятельства.



Овертон, West Virginia Street, 161.



Как водится, вокруг города нашли полезные ископаемые. Добывали, и до сих пор, кажется, добывают гипс, каолин, магнезит и кремниевый песок. На южной окраине Овертона стоит производящий впечатление завод по какой-то отгрузке и обработке гипса, который я поленился сфотографировать. А в нескольких километрах южнее Овертона, на берегу реки Колорадо, появился город Сент-Томас. Там добывали какую-то руду, не знаю, какую, и он очень быстро превзошёл во всех отношениях Овертон и стал региональным центром. Туда провели специальную железную дорогу от станции Моапа. У неё даже есть специальное название — St. Thomas branch of Los Angeles and Salt Lake Railroad. Попросту, ответвление от одного из магистральных ходов, по которому, например, шёл поезд Чикаго — Лос-Анджелес (правда, он в этой Моапе не останавливался, только в Лас-Вегасе).

А в 1930-е годы осуществили огромный проект по строительству водохранилища — озера Мед — на реке Колорадо. И Сент-Томас оказался под водой. Такая американская Молога или Корчева. Его население расселили выше по долине, в основном в Овертон. Железную дорогу укоротили до того самого гипсового завода в Овертоне. Вот она на фотографии. Как водится, однопутная и неэлектрифицированная.



St. Thomas branch of Los Angeles and Salt Lake Railroad.

А от Сент-Томаса осталось только кладбище, которое в 1935 году перенесли в Овертон. Сейчас оно внесено в реестр национальных исторических памятников. Я хотел до него добраться, даже нашёл указатель (в том самом месте, где сфотографировал железную дорогу), но дорога к нему была грунтовая и сильно размытая после дождя, так что я и на машине туда побоялся ехать, и пешком не смог дойти.

История на этом не закончилась, но об этом чуть позже. А пока я сел в машину и доехал до находящегося несколько севернее Музея потерянного города — Lost City Museum.



Lost City Museum.

Здесь история связанная, но немного другая. В этих местах, в долине Колорадо, в 14-м, кажется, веке жили индейцы, которых сейчас называют словом Анасази. Это цивилизация пуэбло. Они жили в естественных полупещерах из песчаника, которые глиной уже сами достраивали, как им было удобно. Пуэбло много по всему югу США, я например, несколько их видел в национальном парке Меса-Верде в штате Колорадо. Они неизвестно откуда взялись и неизвестно куда ушли, задолго до прихода в эти места европейцев (каковыми тут были испанцы). Так вот, южнее Овертона в 1920-е годы где-то в каньонах нашли самое большое в мире поселение пуэбло (Пуэбло Гранде де Невада). Провели, насколько это было возможно, археологические раскопки. А в 1935 году пуэбло ушло под воду озера Мед. Найденные фонды перенесли в Овертон, где для них специально в модном тогда мексиканском стиле построили здание музея потерянного города — потерянного, как казалось, навсегда. Во дворе музея восстановили один дом из потерянного города, который там до сих пор стоит. Рядом лежат какие-то аксессуары из арсенала местных поселенцев.



Пуэбло.



Не знаю что — борона?

В самом музее расположена хоть и маленькая, но интересная экспозиция, которая рассказывает не только о пуэбло, его затоплении (в частности, есть фотография того, как Марк Рэймонд Хэррингтон, проведший в 1924 году тут первые раскопки, грустно смотрит на то, как прямо на его глазах Пуэбло Гранде де Невада скрывается под водой), но и о продолжении истории. Дело в том, что в 2000-е годы озеро Мед начало мелеть. И Сент-Томас, и Пуэбло Гранде начали выходить из-под воды, сначала сезонно, на короткие промежутки времени, потом всё чаще и чаще. И там даже начали проводить раскопки — как будто и не было семидесятилетнего перерыва. А Хэррингтон умер в 1971 году, проработав большую часть своей жизни куратором отдела археологии Юго-Западного музея в Лос-Анджелесе. Он так и вошёл в историю, как исследователь и спаситель Потерянного города — того, что он смог спасти. Он так и не узнал, что Потерянный город снова выйдет из-под воды.

Я заехал в центр Овертона, сфотографировать там пару зданий.



Здание мормонской церкви, построенной с 1917 по 1919 год.



Старая гимназия Овертона (1938—1939, архитектор Майлз Миллер).

Потом я доехал до хайвэя и отправился по нему в Лас-Вегас, остановившись по дороге только в городе Моапа-Таун, у которого, единственного в округе Кларк (это вся южная Невада) в Википедии не было ни одной фотографии. Теперь есть.



Моапа-Таун, здание почты.

В Лас-Вегасе я хотел найти старый мормонский форт, который находится непосредственно в даунтауне и имеет статус парка штата Невада. Изрядно покатавшись по даунтауну (занятие из не особенно приятных, хуже у меня было только в Детройте, где я вообще не был уверен, вернусь ли домой живым) и побеседовав с полицейским, я обнаружил, что форт в воскресенье закрыт. Времени было начало четвёртого. Прикинув варианты, я решил ехать в Красный каньон — тот самый, в который за день до того не попал из-за дождя. На этот раз таких проблем не было, и я спокойно въехал в парк в четыре, обнаружил, что информационный центр в четыре как раз закрывается, и поехал по односторонней кольцевой дороге. Сначала всё было хорошо, за исключением посетителей — каньон слишком близко к Лас-Вегасу, и буквально забит народом. На первой остановке — красно-жёлтые скалы.





Красный каньон.

На второй тоже, и уже видно, что собирается что-то не очень хорошее.



Красный каньон.

На третьей стоянке я не увидел ничего. Собственно, ещё когда я ехал в Лас-Вегас, справа у меня было голубое небо, а слева — не очень голубое, с какими-то серыми тучами и столбами, издалека выглядевшим как сильнейший ливень. Именно в один из таких столбов я и попал. Пошёл сильнейший снег, с видимостью не больше трёх метров. На четвёртой стоянке я заставил себя вылезти из машины и сфотографировать пустыню в снегу.



Пустыня в снегу.

И это я ещё не отходил от машины дальше десяти метров, а ведь были же люди, ушедшие по тропам на пару часов. Вряд ли у них были плащи, и вряд ли они вообще готовились к такой погоде. Дальше снег начал потихоньку ослабевать, и из тумана появлялись какие-то горы. Первая фотография примерно как у немецких романтиков, потом яснее и яснее.







Красный каньон.

Уже в конце петли мне, наконец, снова открылся вид на те самые красно-жёлтые скалы. Тучи уже уходили.



Красный каньон.

К полуночи я был дома.